Russia

Not Free
30
100
A Obstacles to Access 11 25
B Limits on Content 11 35
C Violations of User Rights 8 40
Last Year's Score & Status
31 100 Not Free
Scores are based on a scale of 0 (least free) to 100 (most free)

Свобода Интернета в России сократилась за освещаемый период, так как правительство продолжало дорабатывать свой цензурный аппарат в Сети. После вступления в силу в ноябре 2019 года закона "О Суверенном Рунете" правительство провело симуляции, призванные обеспечить российской части Интернета, так называемого Рунета, функционирование независимо от глобального Интернета в случае возникновения неспецифических угроз, протестировав оборудование, которое позволит властям эффективнее ограничивать доступ к онлайн-контенту. Смена руководства в контролирующем органе, отвечающем за внедрение Суверенного Рунета, может ускорить реализацию этого закона. Преследования пользователей за их онлайн-деятельность продолжались, при этом государство возбуждало новые административные и уголовные дела против политических активистов и, в частности, участников массовых акций протеста, которые проходили перед региональными выборами в сентябре 2019 года. Власти также перешли к ограничению анонимной связи, заблокировав несколько зашифрованных сервисов электронной почты. Наконец, с началом пандемии COVID-19 правительство начало кампанию по цензуре информации, вступившей в противоречие с официальной статистикой, обвинив своих распространителей в публикации фейковых новостей.

Власть в авторитарной политической системе России сосредоточена в руках президента Владимира Путина. С помощью сил безопасности, подчиненной судебной системы, контролируемой медийной среды и законодательного органа, состоящего из правящей партии и податливых оппозиционных фракций, Кремль способен манипулировать выборами и подавлять подлинное инакомыслие.

Ключевые события, 1 июня 2019 г. - 31 мая 2020 г.

  • Регулятор связи получил новые полномочия по "суверенности" российского сегмента Интернета на фоне перестановок в руководстве агентства (см. А5).
  • В конце 2019 года правительство начало тестировать оборудование для фильтрации трафика в соответствии с Законом о Суверенном Рунете. Однако COVID-19 пандемия задержала дальнейшие испытания, а также полное осуществление закона (см. А3).
  • Власти заблокировали несколько зашифрованных сервисов электронной почты в начале 2020 года, утверждая, что они содействуют призывам к экстремистской деятельности (см. B1, С4).
  • Весной 2020 года правительство развернуло системы интрузивного наблюдения, якобы для обеспечения соблюдения своего режима COVID-19 карантина, и работало над цензуриванием или сдерживанием распространения любого контента, который противоречил официальным отчетам о пандемии (см. B2, B5, С5).

А. Препятствование Доступу

Хотя доступ к сети Интернет оставался относительно свободным и продолжал расширяться в течение освещаемого периода, цены выросли по мере того, как провайдеры стремятся компенсировать расходы на соблюдение новых законов, позволяющих осуществлять мониторинг со стороны государства и контроль за контентом. Регулятор связи, не являющийся политически независимым, получил новые полномочия над инфраструктурой Интернета в рамках закона "О Суверенном Рунете", который вступил в силу в ноябре 2019 года. Сообщалось о некоторых локальных сбоях в работе служб в связи с политически чувствительными событиями, включая региональные выборы в сентябре 2019 года.

A1: Ограничивают ли инфраструктурные ограничения доступ к Интернету или влияют ли они на скорость и качество Интернет-соединений? (0–6 баллов) (5/6)

Доступ в интернет в России продолжает постепенно расширяться. По данным неправительственной исследовательской организации "Левада-центр", общий уровень проникновения интернета достиг 76 процентов к четвертому кварталу 2019 года, при этом, доля россиян, которые пользовались интернетом ежедневно или хотя бы несколько раз в неделю, составляла около 65 процентов1. Российская исследовательская компания Mediascope оценила уровень проникновения интернета в стране в 79,1 процента за период с октября 2019 года по март 2020 года. Ставка для Москвы, столицы Российской Федерации, составила за тот же период 86,6 процента2.

В 2019 году абонентская база домохозяйств c фиксированным широкополосным интернет-соединением выросла на 1 процент по сравнению с 2018 годом, с 33,1 млн до 33,4 млн абонентов, сообщает российская исследовательская компания "ТМТ Консалтинг". Уровень проникновения фиксированного широкополосного доступа в домашние хозяйства составил около 60 процентов3, хотя в крупнейших городах он превышает 90 процентов4. Национальная программа цифровой экономики правительства нацелена на обеспечение 97% домохозяйств фиксированным широкополосным доступом в Интернет со скоростью 100 Мбит/с и более к 2024 году5.

Все чаще пользователи в России выходят в интернет через мобильные устройства. Абонентская база для мобильных интернет-подключений увеличилась до 260,6 млн клиентов к середине 2019 года; это составило более 175 процентов от общей численности населения России, что означает наличие нескольких подписок на одного человека6. Число пользователей мобильного интернета в 2019 году достигло 85,2 млн, или почти 89 процентов всех пользователей интернета7.

Согласно Inclusive Internet Index, выпущенному Economist Intelligence Unit в 2020 году, мобильные сети третьего поколения (3G) охватывают 78 процентов населения, в то время как 4G услуги - 70 процентов8. Правительство планировало развернуть 5G услуги сначала в Москве, начиная с 2020 года9. Однако к концу периода покрытия Совбез все еще не согласовал передачу радиочастот, наиболее подходящих для 5G услуг, операторам мобильной связи, блокируя развитие 5G сетей. В настоящее время эти частоты зарезервированы для российских военных10. Кроме того, на фоне пандемии COVID-19 и сопутствующего экономического кризиса Министерство цифрового развития, связи и средств массовой информации предложило перераспределить средства, выделенные на развитие 5G сетей в 2020 году, на другие цели, такие как обеспечение доступа малых общин к основным телевизионным каналам. Окончательное решение по этому вопросу к концу периода охвата принято не было11.

Общедоступные интернет-соединения в таких учреждениях, как больницы, библиотеки, школы и массовый транзит, довольно широко распространены в крупных городах. В сельских районах доступ к общедоступному Интернету остается ограниченным.

Скорости подключения стабильны: фиксированная скорость загрузки широкополосного доступа составляет в среднем 66,01 Мбит/с, а скорость загрузки мобильного интернета - 20,27 Мбит/с, согласно данным компании Speedtest от мая 2020 года12. Эти скорости ставят Россию впереди многих ее соседей по Содружеству Независимых Государств (СНГ), но позади большинства стран Европейского Союза (ЕС). Увеличение трафика, связанное с пандемией COVID-19, создало определенную нагрузку на сети в России. Например, в марте 2020 года президент МТС, одного из крупнейших в стране интернет-провайдеров (интернет-провайдеров), призвал абонентов "ответственно подходить к потреблению контента"13.

A2: Является ли доступ к Интернету чрезмерно дорогим или недоступным для определенных слоев населения по географическим, социальным или иным причинам? (0-3 балла) (2/6)

Несмотря на экономические трудности и недавние колебания валютных курсов, подключение к Интернету остается относительно доступным для большей части населения. Inclusive Internet Index 2020 года ставит Россию на 27-е место среди 100 стран по доступности подключений14. Согласно данным Международного союза электросвязи (МСЭ), ежемесячная подписка на фиксированную широкополосную связь стоила 0,7 процента валового национального дохода (ВНД) на душу населения в 2019 году, в то время как мобильный план, предлагающий 10 ГБ данных, стоил 1 процент ВНД на душу населения15. В номинальном выражении, согласно официальной статистике, на январь 2020 года среднемесячная стоимость подписки на фиксированный ШПД составляла 545 рублей ($8,50)16, в то время как стоимость подписки на мобильный интернет - 344 рубля ($5,30). В середине 2020 года средняя номинальная месячная зарплата в России составляла почти 50 100 рублей ($780)17. В то время как люди из среднего класса и выше могут легко позволить себе доступ в Интернет, значительная часть населения (14,3 процента по состоянию на начало 2019 года) живет за чертой бедности, и услуги связи непомерно дороги для многих в этой группе18.

Жесткая конкуренция на рынке информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) является одним из наиболее важных факторов, сдерживающих рост цен19. Однако цены постепенно росли из-за соблюдения закона Яровой (см. С6), который требует, чтобы интернет-провайдеры устанавливали дорогостоящее оборудование для записи и хранения данных о трафике пользователей в своих сетях. Интернет-провайдеры перенесли расходы на установку на своих клиентов. Еще одним фактором, обусловившим рост цен, стало повышение ставки налога на добавленную стоимость (НДС) с 18 до 20 процентов в январе 2019 года. По данным опроса интернет-провайдеров, средние цены выросли на 10-12 процентов в 2019 году20. Закон о Суверенном Рунете (см. А3), который обязывает операторов устанавливать на своих сетях дополнительное оборудование (а именно системы глубокой проверки пакетов, или DPI), аналогичным образом стимулирует рост цен. По предварительным оценкам, в течение 2020 года интернет-провайдерам необходимо будет повысить средние цены на 17-18 процентов, чтобы оплачивать расходы на установку систем DPI21. Некоторые интернет-провайдеры прямо назвали закон Яровой и закон о Суверенном Рунете основными причинами повышения цен22.

Цифровой разрыв сохраняется в России по региональному признаку: пользователи в небольших, более удаленных городах, поселках и деревнях платят за доступ в Интернет значительно больше, чем пользователи в крупных городах. Согласно одному исследованию, самые дешевые подписки на фиксированный интернет были доступны в Центральном федеральном округе, где расположена Москва, а самые дорогие подписки на фиксированный Интернет, которые стоят почти вдвое дороже, были обнаружены в отдаленном Дальневосточном федеральном округе23. Эта динамика также сохранялась в отношении подписок на мобильный Интернет, хотя разница в ценах была менее значительной. В феврале 2019 года Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций объявило, что доступ к широкополосному Интернету есть у 16 000 из 18 000 населенных пунктов с населением от 500 до 10 000 человек, как и у 8 000 из 14 000 населенных пунктов с населением от 250 до 500 человек24.

Нет четкого цифрового разделения по религиозному или гендерному признаку. Молодые люди чаще используют Интернет, чем старшие.

В январе 2020 года президент Путин анонсировал проект по обеспечению граждан Российской Федерации бесплатным доступом к "социально важным российским интернет-сервисам"25. Список услуг был утвержден в марте и включал в себя около 370 российских сайтов, включая сайты государственных учреждений, большинство сервисов Mail.ru и Яндекса, различные СМИ и платформы электронной коммерции26. Проект осуществлялся на экспериментальной основе с апреля по июль27; затем он был продлен до конца года28. Правительство не сразу объяснило, каким образом оно компенсирует стоимость проекта интернет-провайдерам, которые изначально просили компенсацию со стороны государства, исходя из ожиданий потери 150 млрд рублей ($2,3 млрд) ежегодно29.

A3: Осуществляет ли правительство технический или правовой контроль над инфраструктурой Интернета в целях ограничения возможностей подключения? (0–6 баллов) (2/6)

Правительство ограничило подключение к Интернету в политически чувствительные моменты в течение периода освещения. Оно также предприняло дальнейшие шаги по централизации своего контроля над инфраструктурой Интернета в стране.

В июле и августе 2019 года власти ненадолго отключили стационарное и мобильное подключение к интернету в некоторых частях Москвы на фоне массовых протестов, связанных с региональными выборами в сентябре 2019 года30. Общественные точки доступа Wi-Fi также были отключены31. Под давлением журналистов и пользователей Интернет-провайдеры отрицали, что их сети были отключены, утверждая, что в каких-либо сбоях виновата переполненность; независимые эксперты установили, что преднамеренные нарушения действительно имели место быть32. Правительство никак не прокомментировало этот вопрос.

В октябре 2019 года в Архангельской области произошло намеренное отключение, затронувшее протестный лагерь, занимающий место запланированной свалки33.

Несмотря на эти инциденты, масштабные интернет-сбои остаются относительно редкими в России. Ранее намеренные отключения активно использовались в Республике Ингушетия для подавления там массовых акций протеста в 2018-1934.

Самым заметным ограничением на подключение, затронувшим все население в последние годы, стала блокировка Telegram - популярного приложения для обмена сообщениями, которая началась в апреле 2018 года (см. В1). Некоторые услуги VoIP также блокируются. После июня 2018 года правительство свернуло свои попытки заблокировать Telegram, чтобы избежать внесения в черный список миллионов адресов интернет-протоколов (IP), принадлежащих облачным сервисам, где размещен Telegram, что произошло в течение первых двух месяцев кампании по блокировке. В январе 2019 года Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и средств массовой информации (Роскомнадзор) прекратила блокировку большинства IP-адресов Amazon Web Services, сосредоточившись вместо этого на включении в черный список IP-адресов прокси-сервисов, используемых для доступа к Telegram35. В октябре 2019 года глава Роскомнадзора Александр Жаров заявлял, что нового толчка к ограничению доступа к Telegram через технологию DPI стоит ожидать в течение года36. Однако в июне 2020 года после периода покрытия Роскомнадзор и Генпрокуратура неожиданно заявили, что правительство больше не будет ограничивать доступ к Telegram37.

В мае 2019 года президент Путин подписал закон, направленный на достижение российским сегментом интернета статуса "суверенности", или Рунета38. Его основные положения вступили в силу в ноябре 2019 года. Другие элементы закона, в том числе создание национальной системы доменных имен (DNS), вступят в силу в 2021 году39. Закон определяет статус и требования к "критической инфраструктуре" Рунета, а именно международным коммуникационным каналам и точкам интернет-обмена (IXP). Их владельцы и операторы обязаны обеспечить возможность централизованного управления трафиком в случае внешних угроз. Например,в рамках закона предпринимаются попытки обеспечить работоспособность российских интернет-ресурсов в случае, если российские поставщики услуг не смогут подключиться к корневым DNS-серверам, расположенным за рубежом. Закон также предусматривает создание российской DNS в качестве альтернативы глобальной DNS, которую поддерживает базирующаяся в Калифорнии неправительственная организация (НПО) "Интернет-корпорация по присвоению имен и номеров" (ICANN). Российские органы национальной безопасности регулярно критикуют ICANN за зависимость от правительства США и часто предлагают делегировать его функции независимой международной организации. Примечательно, что закон требует от поставщиков услуг устанавливать специальное оборудование, которое позволило бы Роскомнадзору фильтровать трафик. Такое оборудование, использующее технологию DPI, может привести к новому, более эффективному режиму блокировки веб-сайтов в России, который в настоящее время блокирует сайты по IP-адресам.

Реализация закона несколько затянулась. Несмотря на то, что он вступил в силу в ноябре 2019 года, вторичные нормативные акты, необходимые для его осуществления, были разработаны только к концу периода освещения; на момент вступления закона в силу были приняты только семь из 26 требуемых подзаконных актов40. Это отставание можно объяснить процедурными проблемами и сложностью межведомственной координации. Осуществлению еще больше препятствовала неспособность подготовить определенную техническую инфраструктуру в первоначальные сроки, а начало пандемии COVID-19 могло способствовать дополнительным задержкам.

В конце 2019 года оборудование, которое будет установлено в соответствии с законодательством, в том числе системы DPI, прошло испытания в Уральском федеральном округе. Было несколько эпизодов снижения скорости интернета в связи с тестированием. Однако о серьезных сбоях в работе сети не сообщалось41.

Закон о Суверенном Рунете призывает государственные органы, интернет-провайдеров и других сетевых операторов регулярно имитировать масштабные кибератаки, чтобы быть готовыми к быстрому восстановлению критической инфраструктуры Рунета и изоляции Рунета от глобального интернета. Первый этап симуляций был проведен в конце декабря 2019 года42. Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций в течение 2020 года планирует провести еще четыре моделирования с разными целями43. Однако из-за COVID-19 кризиса эти симуляции затянулись на неопределенный срок44.

В 2017 году президент Путин утвердил новую Стратегию развития информационного общества, которая направлена на руководство развитием ИКТ до 2030 года. Как и Закон о суверенном Рунете, стратегия в целом направлена на повышение автономности российского интернета, сигнализируя о намерении властей иметь больший контроль в сети. Среди прочего, в документе говорится о том, что импортируемое ИКТ-оборудование должно постепенно заменяться отечественными альтернативами45. Он также предписывает должностным лицам обеспечить, чтобы российские "духовные и культурные ценности" были представлены в политике управления интернетом (см. В3).

A4: Существуют ли правовые, нормативные или экономические препятствия, ограничивающие разнообразие поставщиков услуг? (0-6 баллов) (2/6)

Рынок ИКТ в России, несмотря на сильную конкуренцию среди интернет-провайдеров, остается относительно концентрированным из-за нормативных и экономических ограничений. Вытеснение местных поставщиков услуг более крупными компаниями, а также ряд слияний и поглощений среди этих крупных игроков, особенно в европейской части России, привели к консолидации рынка. Это позволяет Роскомнадзору легче обеспечить сотрудничество поставщиков услуг при выполнении процедур блокировки контента.

Телекоммуникационные провайдеры лицензированы Роскомнадзором46. Расходы на соблюдение требований по хранению данных в соответствии с законом Яровой 2016 года (см. C6) и на установку систем DPI в соответствии с законом о Суверенном Рунете создали финансовые трудности для существующих поставщиков услуг и препятствовали потенциальным новым участникам рынка. Эти расходы усугубляются политикой правительства по импортозамещению, которая требует от ИКТ-компаний использовать аппаратное и программное обеспечение отечественного производства47. Надвигающаяся возможность дальнейшего вмешательства государства в сектор ИКТ представляет дополнительный риск для операторов.

Со стороны потребителя государственный "Ростелеком" управляет 41 процентом рынка фиксированной широкополосной связи по выручке. Частные фирмы "ЭР Телеком" и МТС занимали 11 процентов и 8 процентов соответственно по состоянию на 2019 год48. Оставшаяся доля рынка распределяется между более мелкими местными интернет-провайдерами.

Подавляющая часть рынка мобильной связи контролируется четырьмя поставщиками услуг. Согласно годовому отчету ведущего провайдера за 2019 год, на эти компании - МТС (30 процентов), "МегаФон" (29 процентов), VEON (21 процент) и Tele2 (17 процентов) - приходится 97 процентов рынка49.

В марте 2019 года "Ростелеком" сообщал, что вскоре возьмет на себя контрольный пакет акций Tele2, ранее владев 45-процентным пакетом50. Совет директоров "Ростелекома" утвердил параметры сделки в ноябре 2019 года, а завершена она была в марте 2020 года51.

A5: Не работают свободно, справедливо и независимо ли государственные органы, которые контролируют интернет-провайдеры и цифровых технологий? (0–4 баллов) (0/4)

Изменение оценки: оценка снизилась с 1 до 0, потому что Роскомнадзор, который на практике не является беспристрастным или независимым, получил расширенные полномочия в соответствии с новым Законом о суверенном рунете.

Роскомнадзор регулирует сектора ИКТ и СМИ. Его действия зачастую не являются справедливыми или прозрачными. Под контролем Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций, он практически не имеет независимости от правительства.

Роскомнадзор отвечает за выполнение множества законов, регулирующих Интернет в России, включая те, которые регулируют блокировку онлайн-контента (см. B1), а также локализацию и хранение данных пользователей (см. C6)52.

В марте 2020 года новым руководителем агентства был назначен Андрей Липов, сменивший Жарова, занимавшего этот пост с 2012 года. Ранее Липов руководил Управлением президента по развитию информационно-коммуникационных технологий и инфраструктуры связи, одним из ключевых инициаторов проекта Закон о Суверенном Рунете53. В Роскомнадзор также был переведен ряд новых заместителей руководителя, ранее работавших в управлении Липова. Эти назначения подчеркнули растущую важность и статус агентства в рамках, установленных суверенным законом Рунета.

Постепенно полномочия Роскомнадзора этим законом расширились. В рамках исполнения законодательства был создан орган под названием “Центр мониторинга и управления публичными сетями”54. Он в первую очередь отвечает за выполнение определенных положений, в частности, за сбор, обработку и хранение информации о точках обмена трафиком и другой сетевой инфраструктуре, контроль трансграничных каналов связи и обслуживание оборудования для «противодействия угрозам»55. В то же время Главный радиочастотный центр, ранее существовавший орган, подчинявшийся Роскомнадзору, стал отвечать за эксплуатацию и обслуживание специального оборудования, которое интернет-провайдеры должны устанавливать в соответствии с законом56.

Закон о Суверенном Рунете также наделил Роскомнадзору новой ролью в качестве представителя правительства в регистраторе национальных доменов верхнего уровня (ccTLD) России, который управляет доменами .ru и .РФ57.

В России существует ряд отраслевых ассоциаций ИКТ, в том числе Российская ассоциация электронных коммуникаций и Ассоциация торговых компаний и производителей бытового электрического оборудования и компьютеров, но они не имеют сильного влияния на формирование политики.

B. ОГРАНИЧЕНИЯ КОНТЕНТА

Власти продолжали жестко контролировать онлайн-контент, расширяя сферу технической цензуры, чтобы охватить зашифрованные сервисы электронной почты. Закон, принятый в конце 2019 года, повысил ставки за несоблюдение различных нормативных требований, регулирующих онлайн-контент, например, установив более высокие штрафы для поисковых систем, которые отказываются подключаться к черному списку Роскомнадзора. Поправки к так называемому закону об иностранных агентах оказали большее давление на средства массовой информации и группы гражданского общества, работающие в Интернете. Тем не менее, период освещения также включал разработку новой тактики цифрового протеста в связи с выборами в сентябре 2019 года в Москве и пандемией COVID-19.

B1: Занимается ли государство блокированием, фильтрацией или принуждением поставщиков услуг к блокировке или фильтрации Интернет-контента?(0–6 баллов) ( 1 / 6 )

Российские власти регулярно ограничивают доступ к конфиденциальному политическому и социальному контенту в Интернете. Ссылаясь на ряд оправданий, они также ограничивают или пытались ограничить многие социальные сети и коммуникационные платформы. По неофициальным данным, на конец 2019 года в России было заблокировано более 4,74 млн интернет-ресурсов. Официально в черный список попало всего около 315 000 интернет-ресурсов58.

Telegram, популярное приложение для обмена сообщениями, оставалось официально заблокированным в России до конца освещаемого периода. В апреле 2018 года районный суд постановил заблокировать Telegram за отказ соблюдать Закон Яровой, который обязывает приложение предоставлять свои ключи шифрования правительству (см. C4). Официальные лица неоднократно заявляли, что Telegram используется в террористических целях. Telegram использовал различные методы для преодоления первоначальной блокировки, включая использование альтернативных услуг облачного хостинга. Затем Роскомнадзор нацелился на многие из этих сервисов, включая Alibaba Cloud, Amazon Web Services, Google Cloud и Microsoft Azure, что привело к обширной блокировке. В какой-то момент было заблокировано более 18 миллионов IP-адресов, что повлияло на интернет-магазины, банки, системы продажи авиабилетов, новостные сайты и другие социальные сети и коммуникационные платформы, такие как Viber и Odnoklassniki (OK)59. В январе 2019 года Роскомнадзор сообщил о смягчении режима блокировки, объявив, что он разблокировал 2,7 миллиона IP-адресов Amazon Web Services60. Однако, согласно проекту мониторинга, по состоянию на конец мая 2020 года более 675000 IP-адресов оставались заблокированными в связи с распоряжением о Telegram61.

После периода освещения в июне 2020 года правительство внезапно отменило запрет на Telegram, сославшись на «готовность» его основателя «противостоять терроризму и экстремизму»62. Причины такого обращения непрозрачны. Наблюдатели предположили, что правительство, осознав практическую невозможность ограничения доступа к приложению, искало подходящий момент, чтобы разблокировать его. Момент наступил после кадровой перестановки в Роскомнадзоре - уходящий в отставку глава Александр Жаров публично заявил, что Telegram будет оставаться заблокированным до тех пор, пока он не будет соответствовать закону Яровой, который, по всей видимости, до сих пор не соблюдается - и на фоне пандемии COVID-19, во время которого власти использовали Telegram для общения с общественностью63.

Несмотря на усилия властей по ограничению доступа к нему, Telegram остался доступен российским пользователям. В период покрытия большинство продолжало использовать Telegram без виртуальной частной сети (VPN), так как её разработчики реализовали функцию автоматического прокси для того, чтобы обеспечить беспрепятственный доступ64.

Другие приложения для обмена сообщениями оставались заблокированными в течение периода покрытия. Zello был заблокирован в 2017 году Роскомнадзором за отказ передать свои ключи шифрования по закону Яровой и за отказ зарегистрироваться в качестве "организатора распространения информации" по закону "Об информации, информационных технологиях и защите информации", который предоставил бы властям доступ к большей части данных сервиса (см. С6)65. BlackBerry Messenger, Imo, Line и Vchat были заблокированы по аналогичным причинам в 2017 году66.

Веб-сайты с содержимым, затрагивающим целый ряд важных тем, также подлежат блокировке в соответствии с Законом об информации, информационных технологиях и защите информации и соответствующим законодательством. Запрещенный веб-контент формально включает изображения сексуальных надругательств над детьми; контент, связанный с незаконной продажей алкоголя; информацию о запрещенных наркотических веществах; сведения о незаконных азартных играх; призывы к самоубийству; призывы к экстремистской деятельности, беспорядкам или несанкционированным акциям протеста; нарушения авторских прав; нарушения законодательства о защите данных; и информацию о цензуре в Интернете (см. B3). В октябре 2019 года независимое новостное агентство Fergana News было заблокировано за сообщение о самоубийстве67. Другие категории контента также подвергаются цензуре на менее формальной основе.

Некоторые различные государственные органы уполномочены отдавать распоряжения о блокировке веб-контента (см. B3). Например, МВД заблокировало почти 21 000 интернет-ресурсов, содержащих информацию о запрещенных препаратах в 2019 году68. Генпрокуратура заблокировала 81 000 веб-сайтов, на которых якобы размещался экстремистский контент в том же году69. Однако Федеральное агентство по делам молодежи, которое может распорядиться о блокировке контента, побуждающего несовершеннолетних нарушать закон, в этом плане относительно бездействовало, инициировав к марту 2020 года всего 10 блокировок70. Суды также имеют широкие полномочия для блокирования веб-контента.

VPN-сервисы в последнее время сталкиваются с давлением со стороны властей. В письме от марта 2019 года Роскомнадзор попросил 10 поставщиков услуг VPN ограничить доступ пользователей к сайтам, заблокированным в России71. В случае неподчинения, Роскомнадзор пригрозил «ограничить доступ» к самим VPN-сервисам. В июне 2019 года Роскомнадзор объявил, что только одна компания, российская Kaspersky Secure Connection, выполнила его запрос72. Агентство заявило, что остальные девять VPN-сервисов будут в ближайшее время заблокированы, но через несколько дней на тот момент глава Роскомнадзора Александр Жаров заявил: «Мы можем дождаться принятия нового закона о штрафах» за несоблюдение правил, связанных с Интернетом73. Однако рассматриваемый закон, принятый в конце 2019 года (см. B3), не содержал никаких положений, касающихся VPN-сервисов. К маю 2020 года Роскомнадзор не предпринял попыток заблокировать эти сервисы.

Другие инструменты обхода цензуры и шифрования подверглись официальной проверке. В марте 2019 года выяснилось, что два крупнейших российских интернет-провайдера, МТС и Ростелеком, ограничили трафик на несколько узлов анонимного веб-браузера Tor, а также на серверы простого протокола передачи почты (SMTP) ProtonMail, сервиса зашифрованной электронной почты74. Это дело создало прецедент для ограничения доступа к зашифрованным сервисам, поскольку Федеральная служба безопасности (ФСБ) прямо потребовала, чтобы телекоммуникационные провайдеры наложили блокировку на ProtonMail, не прося Роскомнадзор сначала зарегистрировать сервис в качестве «организатора распространения информации». Согласно установленной процедуре, отказ ProtonMail в регистрации позволил бы Роскомнадзору инициировать процедуру блокировки75. Впоследствии ProtonMail ввел специальные технические функции для предотвращения ограничений трафика в России76.

В начале 2020 года российские органы национальной безопасности начали новую кампанию по блокированию зашифрованных почтовых служб, якобы в ответ на растущее число ложных и анонимных сообщений электронной почты, сообщающих о наличии взрывных устройств в общественных местах. Чиновники нацелились на такие сервисы как Tutanota77, SCRYPTmail78, StartMail79 и ProtonMail80, утверждая, что они содействуют призывам к экстремистской деятельности.

В феврале 2020 года ProtonMail согласился соблюдать Закон об информации, информационных технологиях и защите информации, удалив поддельные учетные записи из своего сервиса. В то же время компания, штаб-квартира которой находится в Швейцарии, заявила, что будет предоставлять данные о пользователях российским властям только на основании решений швейцарских судов81. По состоянию на май 2020 года некоторые российские интернет-провайдеры все еще ограничивали доступ к ProtonMail. Также в феврале 2020 года Mailbox.org, другой сервис зашифрованной электронной почты, которому угрожает блокировка, согласился зарегистрироваться в качестве «организатора распространения информации»82.

Попытки заблокировать эти услуги не подкреплены российским законодательством в полной мере. Помимо блокировки их по IP-адресам, власти запросили, чтобы российские почтовые сервисы препятствовали получению сообщений от StartMail и ProtonMail пользователями83. Этот механизм блокировки не отражен в действующем законодательстве, но был бы предусмотрен законопроектом, внесенным в нижнюю палату парламента в октябре 2019 года, который еще не прошел даже первое чтение (см. В3). Поскольку органы национальной безопасности считают ложные и анонимные сообщения весьма деликатной проблемой, ими были предприняты меры по ограничению таких сообщений до создания необходимой правовой основы.

Закон 2015 года позволяет правительству относить иностранные организации к категории «нежелательных», что запрещает им распространять информацию (см. B3). По состоянию на май 2020 года всего 22 иностранные организации, в том числе «Открытая Россия», неправительственная организация, основанная кремлевским критиком Михаилом Ходорковским, и Фонд «Открытое общество», созданный филантропом Джорджем Соросом, числились как нежелательные; в некоторых случаях их веб-сайты оказались заблокированы84. В течение периода освещения Генеральная прокуратура добавила в список семь иностранных организаций, включая базирующиеся в США Атлантический совет, Фонд «Свободная Россия» и Фонд Джеймстауна, а также базирующуюся в Чехии организацию «Люди в нужде». Были заблокированы сайты Фонда «Свободная Россия» и «Люди в беде», в то время как сайты Атлантического совета и Фонда Джеймстауна остались доступными.

Правила локализации персональных данных (см. C6) применяются правительством в качестве предлога для ограничения доступа к определенным веб-сайтам. В 2016 году LinkedIn стала первой крупной международной платформой, которая была заблокирована в России за несоблюдение требований по локализации данных85, и она остается самой заметной блокировкой такого рода. Руководство Роскомнадзора неоднократно утверждало о необходимости применения аналогичных мер к Twitter и Facebook. Однако в апреле 2019 года обе компании были оштрафованы на символическую сумму в 3000 рублей (45 долларов США) за несоблюдение требований86. Законодательные поправки, которые были приняты в конце ноября 2019 года и подписаны президентом Путиным в декабре, постепенно увеличивают такие штрафы, пока они не будут достаточно большими, чтобы повлиять на доходы компаний, не подвергая их платформы угрозе блокировки87. Помимо неоднократных нарушений требований по локализации данных, более строгие штрафы могут быть наложены за незаконную деятельность аудиовизуальных сервисов, несоблюдение поисковыми системами российской системы "черных списков", отказ приложений для обмена сообщениями предоставить органам национальной безопасности ключи шифрования по их запросу (см. В3). В феврале 2020 года суд оштрафовал Twitter и Facebook на 4 млн рублей ($62 000) каждый после того, как они не уложились в срок, чтобы отчитаться перед Роскомнадзором о соблюдении правил локализации данных88. Однако по состоянию на конец периода покрытия обе компании, как сообщается, не оплатили штрафы89.

B2: Используют ли государственные или негосударственные субъекты правовые, административные или иные средства, чтобы заставить издателей, хостов контента или цифровые платформы удалять контент? (0-4 балла) ( 1 / 6 )

В течение периода охвата Роскомнадзор часто санкционировал удаление онлайн-контента или оказывал давление на пользователей с целью удаления контента, в том числе за счет использования новых законов, которые еще больше ограничивают свободное самовыражение в цифровой среде. Агентство утверждает, что в сотрудничестве с платформами социальных сетей и другими технологическими компаниями оно еженедельно удаляет в среднем 2500 материалов, связанных с самоубийствами, 1300 - с экстремизмом или терроризмом, 800 - с незаконными наркотическими веществами и 300 - с изображениями сексуального насилия над детьми90.

В российский Кодекс об Административных Правонарушениях в 2019 году были добавлены новые статьи, запрещающие публикацию ложных новостей и клевету в отношении властей (см. C2), и они активно использовались для запугивания пользователей и средств массовой информации с целью удаления контента. Общее количество возбужденных по этим статьям дел сопоставимо с пиковым количеством уголовных дел за экстремистскую деятельность через Интернет на середину 2018 года91. В апреле 2020 года Роскомнадзор сообщил, что после публикации статьи о фейковых новостях в марте 2019 года агентством было удалено 233 статьи на конец 2019 года и 172 статьи с начала 2020 года92. Ожидалось, что в 2020 году их число значительно увеличится, поскольку Роскомнадзор начал активно блокировать якобы ложные новости о COVID-19; в одних случаях агентство преследовало подлинную дезинформацию, а в других - блокировало независимые сообщения об эпидемиологической ситуации в стране93. В конце марта 2020 года парламент принял закон об увеличении штрафов за фейковые новости о COVID-19 и других обстоятельствах, представляющих опасность для здоровья и безопасности граждан (см. C2). До 4 июня 2020 года Генеральная прокуратура потребовала от Роскомнадзора заблокировать 120 фейковых новостей, связанных с COVID-1994.

В ноябре 2019 года по запросу Генеральной прокуратуры Роскомнадзор заблокировал страницу в сервисе стоковых изображений Shutterstock с изображением российского флага, предположительно порочащую государственную власть, и потребовал от компании удалить изображение. Аналогичные действия были предприняты в отношении известных веб-сайтов 2ch, Archivist, Risovach и LiveInternet, а также популярных социальных сетей, таких как Facebook, Instagram, Twitter и YouTube (см. ниже)95.

Власти также продолжали ограничивать онлайн-контент, предположительно пропагандирующий употребление наркотиков. В декабре 2019 года российское издание The Village удалило статью об осужденном наркоторговце96. В октябре того же года российский сайт Baza по запросу Роскомнадзора удалил статью о кетамине97. В августе 2019 года независимое информационное агентство Meduza, базирующееся в соседней Латвии, чтобы избежать цензуры, ограничило доступ российских пользователей к статье об употреблении наркотиков после того, как Роскомнадзор потребовал ее удаления98. В 2018 году российский сайт «Батенька» выполнил указание Роскомнадзора об удалении статьи о модели, борющейся с зависимостью; в январе 2020 года Верховный суд отклонил апелляцию на постановление редакции сайта99.

Кроме того, в прицел удаления попал онлайн-контент об избежании цензуры и слежки. В сентябре 2019 года российское издание Lifehacker удалило с YouTube видео под названием «Как обойти блокировку сайтов и трекеров» по запросу российского суда. В том же месяце российская правозащитная организация Team 29 удалила со своего веб-сайта статью под названием «Как обойти блокировку сайтов», также по запросу российского суда. В обоих случаях власти утверждали, что ресурсы могут позволить пользователям получить доступ к определенному экстремистскому исламскому тексту100.

В декабре 2018 года Роскомнадзор оштрафовал Google на 500 000 рублей (7800 долларов) за отказ компании подключиться к реестру запрещенных веб-сайтов регулятора для фильтрации результатов поиска (см. B3)101. Спустя два дня после наложения штрафа на Google российский поисковик Яндекс начал фильтровать результаты поиска по черному списку Роскомнадзора102. Сообщается, что Google начал фильтровать результаты поиска с помощью реестра в феврале 2019 года, но в июле того же года компания была снова оштрафована за невыполнение этого требования103.

В течение отчетного периода право на забвение обычно применялось, чтобы требовать от поисковых систем удалять ссылки на веб-сайты, содержащие личную информацию о человеке, если она больше не считалась актуальной. В российском законодательстве нет конкретных критериев, регулирующих применение права. Весной 2019 года московский аналитический центр «Сова-Центр» оспорил право на забвение в Конституционном суде. Суд отклонил жалобу центра и отказался установить четкие правила удаления и деиндексации контента с учетом права на забвение104.

Согласно отчету о прозрачности от Google, охватывающему вторую половину 2019 года, число запросов на удаление контента, отправленных российскими госорганами, немного снизилось - до 8669. Google выполнила около двух третей этих запросов105.

Согласно отчету Facebook о прозрачности, во второй половине 2019 года компания ограничила доступ к 2900 материалам предположительно за нарушение местного законодательства, касающегося экстремизма, неуважения к государственной символике, продажи и использования регулируемых товаров, членовредительства и самоубийств, что является рекордным числом для России106. Facebook не сообщил ни об общем количестве запросов на удаление контента, которые он получил от правительства России, ни о проценте запросов, которые он выполнил.

Согласно отчету Twitter о прозрачности за второе полугодие 2019 года, российские власти подали 6107 запросов на удаление контента, включая судебные постановления. Twitter выполнил 35 процентов этих запросов107.

Согласно отчету Reddit о прозрачности за 2019 год, компания получила 36 запросов об удалении контента от правительства России108.

Российские социальные медиа-платформы не раскрывают количество запросов на удаление контента, которые они получают от правительства, за исключением блог-платформы Habr. В 2019 и 2020 годах Habr получила шесть запросов об ограничении доступа к контенту от Роскомнадзора109. В 2020 году в самой популярной российской платформе социальных сетей "ВКонтакте" (ВК) дебютировал алгоритм, автоматически удаляющий контент, включенный в федеральный список экстремистских материалов, из личной переписки пользователей110.

B3: Отсутствует ли прозрачность, соразмерность заявленным целям или независимый процесс апелляции в ограничениях в Интернете и цифровом контенте? ( 0 / 6)

Правительство в целом и Роскомнадзор в частности обосновывают блокировку и фильтрацию веб-сайтов в соответствии с рядом законов и постановлений. Правовая база обычно не обеспечивает четких критериев оценки законности контента, а органы власти не всегда предлагают подробное объяснение решений о блокировке. Владельцы веб-сайтов имеют право обжаловать решения в суде, но часто им на это дается слишком короткое время. Кроме того, отсутствие независимости судебной власти ограничивает возможности для возмещения ущерба в рамках апелляционного процесса.

Теоретически владельцы веб-сайтов также могут обжаловать ограничения в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ), поскольку Россия подписала Европейскую конвенцию о правах человека. Однако закон 2015 года дает российскому правительству право игнорировать постановления ЕСПЧ111, а это означает, что суд предлагает лишь ограниченную возможность обжалования.

Среди соответствующих дел ЕСПЧ за отчетный период были следующие:

  • В июне 2019 года Юрий Картижев, первый россиянин, оштрафованный согласно принятому в марте того года закону о клевете на власти (см. С2), подал жалобу в ЕСПЧ112.
  • В сентябре 2019 года российская компания Live Photography обратилась в ЕСПЧ с обвинением против Роскомнадзора в незаконной блокировке нескольких интернет-ресурсов, критически важных для работы сайта компании в рамках попыток заблокировать Telegram113. Предыдущие попытки компании судиться с Роскомнадзором в российских судах не увенчались успехом114.
  • В декабре 2019 года блогер Владислав Синица, приговоренный к пяти годам лишения свободы за пост в социальных сетях в рамках более масштабного преследования 24 человек в связи с антиправительственными протестами в Москве летом и осенью 2019 года, подал жалобу в ЕСПЧ (см. С3)115.
  • В январе 2020 года ЕСПЧ коммуницировал жалобу Руслана Соколовского, блогера, осужденного в 2017 году по статье 148 уголовного кодекса - нарушение права на свободу совести и вероисповедания - на видео на YouTube, в котором он играл в мобильную игру Pokémon GO в церкви116.
  • В феврале 2020 года ЕСПЧ коммуницировал жалобу независимого новостного агентства "Медиазона" и оппозиционного политика Алексея Навального после того, как Роскомнадзор потребовал удалить материалы о состоятельном промышленнике Олеге Дерипаске и работнице секс-индустрии Насте Рыбке117.
  • Также в феврале 2020 года в ЕСПЧ обратилась администрация заблокированного в России сайта Gay.ru. В 2018 году российский суд признал, что Gay.ru незаконно распространял "информацию, пропагандирующую нетрадиционные сексуальные отношения", в том числе среди несовершеннолетних, и вынес постановление о его блокировке118.

Правительство предоставляет полномочия по блокировке различных категорий онлайн-контента нескольким госорганам, в том числе Роскомнадзору, Генпрокуратуре, Федеральной службе по надзору за защитой прав потребителей и благополучием человека (Роспотребнадзор), МВД, Министерству цифрового развития, связи, массовых коммуникаций, Федеральной службе по регулированию алкогольного рынка, Федеральной налоговой службе, Федеральному агентству по делам молодежи (Росмолодежь)119. В августе 2019 года Роскомнадзор опубликовал проект приказа от имени нескольких ведомств, установивший критерии определения того, что контент подлежит внесудебной блокировке, заменив собой набор критериев, заложенных в 2017 году. Приказ вступил в силу в сентябре 2019 года. В него были добавлены критерии применения от Росмолодежи, которая получила полномочия по блокировке интернет-ресурсов в марте 2019 года и отвечает за инициирование ограничений на контент, побуждающий несовершеннолетних к совершению противоправной деятельности120. Оно и другие учреждения могут блокировать контент, затрагивающий политические и социальные вопросы, перечисленные в Законе об информации, информационных технологиях и защите информации, а также соответствующее законодательство, включая законодательство, запрещающее фейковые новости и контент, порочащий власти (см. C2). Любой другой онлайн-контент может быть заблокирован по решению суда, если будет установлено, что она нарушает закон. Роскомнадзор обычно обрабатывает приказы о блокировке от других органов помимо судебной системы. Для приказов о блокировке контента на веб-сайте Роскомнадзор поручает хостинг-провайдеру направить владельцу веб-сайта уведомление об удалении. Большинство владельцев веб-сайтов быстро удаляют рассматриваемый контент, не рискуя заблокировать весь свой сайт. Если контент не удаляется, он включается в черный список, и интернет-провайдеры должны его заблокировать. Если приказ направлен на блокировку всего веб-сайта, Роскомнадзор просто включает этот веб-сайт в свой черный список.

Интернет-провайдеры обязаны регулярно сверяться с черным списком запрещенных сайтов, который обновляет Роскомнадзор. Средства, с помощью которых интернет-провайдеры должны ограничивать доступ к веб-сайтам, не указаны, поэтому они могут ориентироваться на IP-адреса, доменные имена или URL-адреса. Часто власти четко не указывают конкретные страницы, которые они хотят заблокировать на том или ином веб-сайте. Отсутствие четких правительственных указаний иногда заставляет интернет-провайдеров ограничивать доступ к максимально широкому кругу веб-сайтов, чтобы избежать штрафов и угроз для их операционных лицензий. Поисковые системы и VPN также должны подключаться к черному списку Роскомнадзора и соответствующим образом фильтровать свои услуги; однако иностранные компании не соблюдают этот мандат.

Ограничения на онлайн-контент в целом реализуются непрозрачно, а официальная информация не дает полной картины интернет-цензуры в России. По данным НПО "РосКомСвобода", занимающейся мониторингом онлайн-цензуры, по состоянию на май 2020 года в России было заблокировано примерно пять миллионов интернет-ресурсов без ссылки на решения ни судов, ни государственных органов, что составляет около 94 процентов от общего числа установленных блокировок. Остальные 6 процентов - около 316 тысяч интернет-ресурсов - были заблокированы в связи с решениями судов или государственных органов121. Степень, в которой Роскомнадзор эффективно блокирует сайты, неясна, а некоторые отчеты указывают на то, что свыше половины сайтов, попавших в черный список регулятора, продолжают работать122.

Роскомнадзор обладает дополнительными полномочиями по вынесению предупреждений организациям, которые официально обозначены как средства массовой информации и считаются злоупотребляющими своим положением123. В статье 4 Закона «О средствах массовой информации» указывается, что такие злоупотребления могут включать, среди прочего, подстрекательство к терроризму, экстремизму, пропаганду насилия и жестокости, информацию о запрещенных наркотических веществах и нецензурную лексику. Если СМИ получают два предупреждения в течение года, Роскомнадзор имеет право обратиться в суд с ходатайством о его закрытии.

В течение периода освещения правительство продолжало расширять правовую базу, поддерживающую цензуру в Интернете в России.

В декабре 2019 года президент Путин принял закон, устанавливающий более высокие штрафы за несоблюдение ряда нормативных требований, включая требования к локализации данных, требования к приложениям для обмена сообщениями передавать ключи шифрования, требования к поисковым системам подключаться к черному списку Роскомнадзора и требования к “организаторам распространения информации” хранить пользовательских данных и предоставлять их властям124. Закон также увеличивает штрафы за распространение призывов к экстремистской или террористической деятельности, а также за другие категории запрещенной информации.

Также в том же месяце Путин подписал закон, который расширяет государственное регулирование деятельности СМИ, оформленных как «иностранные агенты» (см. B5), на лиц, которые «распространяют информацию среди неограниченного числа лиц, а именно в Интернете, и получают финансирование из-за границы.125 ” Закон дает правительству право блокировать веб-сайты так называемых иностранных агентов, потенциально включая их учетные записи в социальных сетях.

В октябре 2019 года группа законодателей внесла в нижнюю палату парламента законопроект, который наделяет Роскомнадзор полномочиями предписывать «организаторам распространения информации» ограничивать сообщения от определенных почтовых сервисов (см. B1)126. В случае принятия закон может узаконить ограничения, уже наложенные на сообщения с зашифрованных почтовых сервисов ProtonMail или StartMail. Однако, несмотря на получение положительных отзывов от правительства, законопроект не претерпел значительных изменений в течение периода покрытия, вероятно, из-за замедления законотворческой деятельности, вызванного перестановками в правительстве и эскалацией пандемии COVID-19.

В совместном отчете о давлении на свободу интернета в России в 2019 году правозащитная группа «Агора» и «РосКомСвобода» отметили, что масштабы ограничений на доступ к информации, накладываемых российскими госорганами, за год увеличились на 70%. Такие ограничения охватывают все случаи государственного вмешательства в свободу получения и распространения информации в Интернете127.

Провайдеры общедоступных интернет-соединений, включая библиотеки, кафе и образовательные учреждения, несут ответственность за фильтрацию контента, доступного их пользователям, в соответствии со статьей 6.17 Кодекса об административных правонарушениях, которая предназначена для защиты детей от вредоносного контента128.

B4: Практикуют ли онлайн-журналисты, комментаторы и обычные пользователи самоцензуру? (0–4 балла) ( 2 / 4 )

Законы, запрещающие экстремистские материалы и другой контент в России, способствовали самоцензуре в Интернете, особенно в отношении деликатных политических, экономических и социальных тем, таких как плохое управление, коррупция, конфликт на Украине, присоединение Крыма, нарушения прав человека, религия и сообщество ЛГБТ +. Расплывчатые формулировки законов, касающихся выражения мнения в Интернете, произвольный порядок их применения и общая неэффективность судебных средств правовой защиты заставляют обычных пользователей более сдержанно выражать свое мнение в Интернете129. Жесткие меры правительства в отношении новостных онлайн-СМИ, а также социальных сетей привели к усилению самоцензуры, в частности, среди журналистов. В индексе устойчивости СМИ 2019 IREX отмечается: «Самоцензура стала неотъемлемой частью журналистской практики»130. Электронная слежка со стороны ФСБ, полиции и других государственных структур также запугивает многих журналистов и обычных пользователей, прибегая к самоцензуре131.

В течение освещаемого периода власти использовали различные обвинения, связанные с наркотиками, в качестве предлога для цензуры СМИ. Хотя самый известное дело такого рода - дело журналиста «Медузы» Ивана Голунова132 - было сфабриковано оффлайн правонарушение, различные онлайн-публикации были удалены или заблокированы после того, как их сочли пропагандирующими употребление наркотиков (см. B2). Некоторые СМИ были вынуждены провести самоцензуру по этому поводу133. В январе 2020 года правительство представило в нижнюю палату парламента законопроект о наложении штрафов в размере до 1,5 миллиона рублей (23000 долларов) за рекламу наркотиков и психотропных веществ в Интернете134. В феврале парламентский комитет подготовил поправки к статье 230 Уголовного кодекса («побуждение к употреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов»), которые предусматривают наказание за «пропаганду наркотических средств» как минимум 12 годами лишения свободы135. Пандемия COVID-19 помешала продвижению этих поправок весной 2020 года, хотя ожидалось, что они будут рассмотрены136.

Несмотря на сложные условия, многие журналисты и обычные пользователи продолжают испытывать пределы терпимости властей, особенно в Telegram-каналах.

В5: Происходит ли контролирование или манипулирование онлайн-источниками информации со стороны государства с целью продвижения определенных политических интересов? ( 0 / 4)

Манипуляции со стороны правительства искажают онлайн-информационный ландшафт. Власти используют проплаченных комментаторов или троллей и автоматизированные учетные записи «ботов» для влияния на онлайн-контент. Этот вопрос приобрел международное значение после того, как стало известно, что российские тролли и боты пытались повлиять на президентские выборы в США в 2016 году, манипулируя онлайн-дискуссиями и распространяя дезинформацию через социальные сети. Однако задолго до этого противоречия расследования показали, что «фабрика троллей», Агентство интернет-исследований в Санкт-Петербурге, использовала сеть троллей для атак как внутренних, так и международных целей.

Внутри страны были российские тролли и боты оставляют комментарии на новостных сайтах и в социальных сетях, обычно для защиты президента Путина, подавляя критику в его адрес, в том числе и со стороны журналистов (см. C7). Например, в преддверии оспариваемых региональных выборов 2019 года в Москве правительство города развернуло фабрики троллей для поддержки проправительственных кандидатов и издевательства над оппозицией, а также оплатило рекламу и спонсорские публикации на популярных страницах и сайтах социальных сетей. В преддверии всенародного референдума в июне 2020 года по поправкам к конституции, обнуляющией ограничения срока полномочий Путина, ряд влиятельных лиц в социальных сетях сообщили, что правительство предлагало им щедрые суммы для тайного продвижения дела президента.

За пределами России Кремлевские тролли и боты сеют дезинформацию в десятках стран, включая США, но в основном в постсоветских странах. В октябре 2019 года, феврале, марте и апреле 2020 года Facebook удалил сети связанных с Россией аккаунтов Facebook и Instagram за участие в «координации недостоверного поведения», некоторые из которых компания проследила до российских военных разведок и Агентства интернет-исследований. В марте 2020 года Twitter удалил 70 фальшивых учетных записей, которые «пытались посеять раздор», участвуя в обсуждениях социальных проблем, таких как раса и гражданские права; платформа заявила, что может «надежно» связать эти аккаунты с Россией.

В начале 2020 года тысячи аккаунтов в социальных сетях, связанных с правительством России, начали скоординированные усилия по распространению дезинформации о COVID-19, подрывая усилия по борьбе с пандемией, в том числе путем распространения дезинформации местного производства по всему миру. Эта кампания была нацелена на правительства США и Украины.

Внутри страны правительство стремилось тщательно контролировать распространение информации вокруг COVID-19 с помощью государственных и связанных с ними средств массовой информации. Помимо требования об удалении информации, которая неблагоприятно отражается на реакции правительства на пандемию (см. В2), чиновники, как сообщается, запретили медицинским работникам давать интервью прессе и приказали администраторам здравоохранения запрашивать одобрение, прежде чем делать публичные заявления.

Власти все чаще используют закон 2012 года об "иностранных агентах", чтобы очернить организации, которые, как известно, критикуют правительство. Закон, против которого решительно выступали российские и международные правозащитные организации, требует от НКО, получающих некоторое иностранное финансирование и осуществляющих расплывчато определенную "политическую деятельность" в России, регистрироваться в качестве "иностранных агентов". Согласно 2017 поправкам к Закону о средствах массовой информации, правительство может назначить СМИ, получающие иностранное финансирование, "иностранными агентами", обязав их раскрывать подробную финансовую информацию или грозить штрафами (см. В6). В число торговых точек, которые сейчас считаются иностранными агентами, входят "Голос Америки", "Радио Свободная Европа/Радио Свобода" (RFE/RL) и местные службы RFE/RL. Эти поправки были приняты в ответ на то, что США заставили российскую государственную телевизионную сеть RT зарегистрироваться там в качестве иностранного агента. Российский закон был расширен в конце 2019 года для применения к физическим лицам, которые распространяют информацию онлайн и получают иностранное финансирование (см. В3).

В российском интернете иностранные и независимые новостные агентства должны бороться с мощным массивом государственных и независимых средств массовой информации, которые определяют внутреннюю повестку дня. Согласно данным опроса "Левада-центра" за 2019 год, всего 35 процентов россиян потребляют новости из независимых торговых точек. Телевидение, а не Интернет, остается основным источником информации, хотя доверие к средствам массовой информации в целом низкое.

Власти используют закон 2019 года против фейковых новостей, чтобы очернить блогеров и другие независимые источники новостей. Роскомнадзор пилотировал публичный список информационных ресурсов, которые "неоднократно распространяют ложную информацию" на своем сайте якобы для того, чтобы СМИ знали их не цитировать. Однако он составил список бессистемно, изначально включив в него уважаемое бизнес-издание РБК.

B6: Существуют ли экономические или нормативные ограничения, которые негативно влияют на возможность пользователей публиковать контент в Интернете? (0-3 балла) ( 1 / 3 )

Существует ряд экономических и нормативных препятствий, ограничивающих возможность пользователей публиковать контент в Интернете. Обременительные нормативные акты и ограничительные законы, влияющие на онлайн-новостные медиа, вынудили некоторые СМИ сокращать штат, менять владельцев или вообще уходить с рынка. Поправки к Закону о СМИ, вступившие в силу в 2016 году, запрещают иностранным гражданам и организациям владеть более 20% акций российских СМИ. В результате зарубежные медиахолдинги покинули Россию и в некоторых случаях передали собственность российским организациям. По данным Роскомнадзора, 821 СМИ сменили структуру акционеров вскоре после вступления поправок в силу.

Также для ограничения возможности пользователей публиковать контент в Интернете применяется Закон об иностранных агентах. Например, к январю 2020 года московский суд оштрафовал правозащитную неправительственную организацию «Международный мемориал» 22 раза за то, что она предположительно не обозначила себя иностранным агентом на своих сайтах и в социальных сетях. Штрафы составили 4,5 миллиона рублей (70 тысяч долларов). В том же месяце Роскомнадзор составил четыре административных протокола против самарского интернет-издания «Парк Гагарина» за то, что оно не заявляет о себе как об иностранном агенте в своих аккаунтах в социальных сетях. Председатель Национальной общественной организации по правам человека Лев Пономарев также неоднократно подвергался штрафам в 2019–2020 годах за то, что не пометил сайт своей группы. Третья правозащитная группа, Фонд общественного вердикта, была оштрафована на 400000 рублей (6200 долларов) в соответствии с законом об иностранных агентах в марте 2020 года за то, что не разместила ярлык на своем YouTube-канале

Эти штрафы ограничивают возможности независимой публикации в России. В декабре 2019 года они были увеличены до 5 миллионов рублей (78000 долларов США) (см. B3). Штрафы против физических лиц за размещение контента в социальных сетях, нарушающего закон (см. C3), также ограничивают независимую публикацию. Пользователям, осужденным за экстремизм или другие правонарушения, связанные со СМИ или Интернетом, по закону запрещается занимать должности главных редакторов в публикациях.

Правительство ежегодно предоставляет государственным СМИ субсидии на несколько миллиардов рублей, что еще больше искажает рынок цифровых медиа и затрудняет конкуренцию независимым СМИ.

B7: Отсутствует ли разнообразие в информационном пространстве Интернета? (0-4 балла) (2 / 4 )

Информационный ландшафт в Сети в России относительно разнообразен, хотя количество новостей и мнений, доступных рядовым пользователям, было ограничено правительством. По мере того, как пространство для независимых печатных, радио и радиовещательных СМИ сужается, онлайн-публикации и социальные сети становятся все более важными платформами для критического выражения и гражданской мобилизации. Некоторые интернет-ресурсы, в том числе Google, Яндекс, ВКонтакте, YouTube и Mail.ru, популярнее крупнейших телеканалов среди молодой городской аудитории.

Согласно опросу, опубликованному Фондом общественного мнения в сентябре 2019 года, несмотря на то, что телевидение остается основным источником информации для россиян, все больше (44%) получают новости из онлайн-источников. Доверие к информации из Интернета растет, в то время как доверие к информации с телевидения снижается. Аналогичные результаты были получены в 2020 году Левада-центром, хотя его исследование показало, что доверие к телевидению стабилизировалось.

Российские пользователи по-прежнему могут получать доступ к критически важному контенту в Интернете, но независимые СМИ все чаще публикуют материалы из-за границы из-за репрессивной среды внутри страны. Например, в период освещения событий несколько опытных журналистов создали портал расследований «Важные истории», который базируется в соседней Латвии. Многие независимые интернет-СМИ в России были вынуждены закрыться в последние годы из-за давления со стороны правительства. Правозащитные организации отмечают усиление давления со стороны правительства, когда Роскомнадзор и другие государственные органы наказывают СМИ, которые придерживаются независимой редакционной линии (см. C3). В марте 2020 года проправительственный главный редактор был назначен известной деловой ежедневной газетой «Ведомости» якобы по указанию Кремля. Новый редактор незамедлительно запретил репортажам издания ссылаться на источники, которые считались недружественными по отношению к правительству, и удалил статью, критикующую поддерживаемую государством нефтегазовую компанию.

Хотя степень использования VPN в целом остается низкой, некоторые люди используют сервисы для обхода цензуры. В 2018 году более 20 процентов россиян в возрасте от 18 до 24 лет использовали VPN. В течение периода освещения россияне составляли вторую по величине долю пользователей ретрансляторов и мостов Tor. Из-за угроз Роскомнадзора против VPN (см. B1), по крайней мере, один провайдер, Avast, прекратил предоставлять услуги VPN для российских пользователей.

B8: Мешают ли условия пользователям мобилизоваться, формировать сообщества и проводить кампании, особенно по политическим и социальным вопросам? (0–6 баллов) (4 / 6)

Несмотря на постоянное давление со стороны властей, Интернет остается наиболее универсальной и эффективной платформой для активизма в России, содействуя усилиям по противодействию пропаганде, привлечению к ответственности должностных лиц и организации протестов. Однако правительство пыталось заблокировать инструменты мобилизации, включая Telegram (см. B1). В отчете проекта по правам человека OVD-Info за 2019 год подчеркивается, как правительство ограничивает свободу собраний в Интернете. Те, кто призывает к демонстрациям в Интернете, могут столкнуться с уголовным или административным наказанием, а правительство иногда ограничивает подключение к Интернету до и во время демонстраций, как в Ингушетии в 2018 и 2019 годах. Другие методы, которые правительство использует для ограничения мобилизации, включают хакерские атаки активистов, мониторинг активистов в социальных сетях профили, размещение информаторов в публичных или частных чат-группах, используемых для организации демонстраций, нацеливание на журналистов, освещающих протесты, и иным образом препятствующие журналистам собирать информацию о протестах и ​​протестующих.

Ограничения на собрания, введенные во время пандемии COVID-19, вынудили многих россиян в знак протеста обратиться исключительно к Интернету. В апреле 2020 года жители Ростова-на-Дону выразили протест против реакции правительства на COVID-19, массово оставляя комментарии на изображении главной площади города в навигационном приложении Яндекс.Навигатор. Вскоре протесты перекинулись на другие города, несмотря на то, что Яндекс стал удалять комментарии пользователей.

Кроме того, пандемия вынудила российских пользователей организовать коллективную самопомощь через Интернет. Например, независимый союз врачей, являющийся профсоюзом, собирал информацию от своих членов о нехватке средств индивидуальной защиты (СИЗ) и других проблемах в секторе здравоохранения, отображая ее на интерактивной карте. Однако правительство нацелилось на эти инициативы, называя одну из них «оппозиционным проектом» и утверждая, что другая разжигает «столкновения с полицией». Власти также начали кооптировать гражданскую активность в связи с COVID-19, поддержав создание нескольких добровольческих порталов, в том числе #WeAreTogether и We Will Continue to Act.

В преддверии референдума по конституционным изменениям, обнуляющим ограничения срока полномочий президента Путина, первоначально запланированного на апрель 2020 года, но отложенного до недельного периода в июне и июле, Роскомнадзор заблокировал созданный оппозиционным политиком Алексеем Навальным веб-сайт Net2020.ru для координации своей кампании против поправок. После периода освещения, в июне и июле 2020 года, Лига безопасного Интернета, организованная правительством неправительственная организация (GONGO), как сообщается, выявила около 8 500 фейковых новостей, связанных с проведением референдума, таких как отчет кампании Навального о том, что наблюдателей за выборами запугивали. (По мнению наблюдателей, референдум прошел с серьезными ошибками, хотя некоторые из сообщений о мошенничестве действительно были ложными.) Лига безопасного Интернета пометила эти элементы для удаления из Генеральной прокуратуры и Роскомнадзора.

В июле и августе 2019 года в Москве разразилась серия массовых протестов после того, как независимые кандидаты были лишены права участвовать в муниципальных выборах, запланированных на сентябрь. Протесты были организованы в Интернете, и демонстранты использовали социальные сети, чтобы усилить свой посыл. Telegram, в частности, использовался для отслеживания передвижения полиции и координации поддержки задержанных демонстрантов. Власти попытались подавить цифровую мобилизацию вокруг протестов, арестовав онлайн-активистов и журналистов (см. C3), нарушив работу Интернета в некоторых районах Москвы (см. A3) и приказав Google не размещать рекламу, пропагандирующую протесты.

В сентябре 2019 года члены парламента, расследующие «иностранное вмешательство во внутренние дела России», заявили, что Google вместе с Facebook якобы нарушили российское законодательство в период выборов, предоставив платформу для политических материалов и предвыборной агитации. Законодатели предложили ужесточить контроль над их деятельностью в России, в том числе путем принятия специального ограничительного закона, хотя в период освещения он не был внесен.

В декабре 2018 года президент Путин одобрил закон, вводящий жесткие штрафы и возможное тюремное заключение для лиц или организаций, которые поощряют участие несовершеннолетних в несанкционированных акциях протеста (см. C2). Критики утверждали, что закон направлен в первую очередь на Навального, митинги которого популярны у молодежи. Навальный - видный пользователь социальных сетей и часто организует свои мероприятия онлайн. Первое преследование по этому закону было направлено против сторонника Навального, который поделился информацией о протесте в ВК. Его признали виновным в марте 2019 года и оштрафовали на 30 000 рублей (470 долларов).

С тех пор власти стали наказывать других россиян за публикацию сообщений, призывающих людей участвовать в несанкционированных митингах. Такие преследования наблюдались в августе 2019 года в Москве накануне спорных выборов. В декабре 2019 года один из обвиняемых, блогер Егор Жуков, был приговорен к трем годам условно. Суд признал его виновным по статье 280 Уголовного кодекса за публикацию видеороликов, призывающих к антиправительственным протестам, которые могут вовлечь «неограниченный круг лиц в экстремистскую деятельность».

Во время пандемии COVID-19 потенциальных протестующих могли оштрафовать и, возможно, даже посадить в тюрьму за нарушение протоколов соблюдения режима карантина.

C. Нарушения Прав Пользователей

В период освещения «фейковые новости» заменили «экстремизм» в качестве предпочтительного предлога властей для преследования высказываний в Интернете. Эта тенденция усилилась на фоне пандемии COVID-19, что также побудило чиновников внедрить новые методы наблюдения, включая приложения для отслеживания местоположения. В то же время экономический ущерб, нанесенный пандемией, вынудил правительство приостановить действие определенных правил хранения данных и отложить выполнение закона, требующего предустановки приложений российского производства на всех новых мобильных устройствах.

C1: Не обеспечивает ли конституция или другие законы защиту таких прав, как свобода выражения мнений, доступ к информации и свобода печати, в том числе в Интернете, и обеспечивается ли их соблюдение судебными органами, не имеющими независимости? (0-6 очков) 1 / 6)

Хотя конституция гарантирует свободу выражения мнения, это право подлежит многочисленным законодательным ограничениям и регулярно нарушается. Цензура номинально запрещена конституцией. Нет никаких законов, которые целенаправленно защищают выражение мнения в Интернете. Онлайн-журналисты не обладают теми же правами, что и традиционные журналисты, такими как получение аккредитации на официальных мероприятиях, если они не регистрируют свои веб-сайты как средства массовой информации. Однако на средства массовой информации накладываются дополнительные обязательства, такие как недопущение использования ненормативной лексики. И СМИ, и отдельные журналисты могут быть обозначены в качестве иностранных агентов, если они прямо или косвенно получают финансирование из-за границы (см. B5).

Российская судебная система не является независимой. Суды, как правило, встают на сторону правительства, отказываясь применять положения конституции и международных договоров, защищающих права граждан. В 2019 году суды оправдали фигурантов менее 1 процента уголовных дел.

Россия остается членом Совета Европы и участником Европейской конвенции по правам человека, которая закрепляет право на свободное выражение мнений. Однако ряд ограничительных законов в сочетании с репрессивными правоохранительными и судебными системами на практике подорвали свободу выражения мнений (см. C2).

C2: Существуют ли законы, которые подразумевают уголовное наказание или гражданскую ответственность за онлайн деятельность? (0–4 баллов) (1 / 4 )

Пользователям в России могут грозить гражданские и уголовные наказания по целому ряду законов, большинство из которых содержится в административном и уголовном кодексах. Уголовный кодекс предусматривает наказания, обычно в виде штрафов, за клевету (статья 128.1); клевету на судей, прокуроров или других сотрудников системы правосудия (статья 298.1); и оскорбление представителей властей (статья 319). Статья 6.21 Административного кодекса предусматривает штрафы за "пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних", а статья 148 Уголовного кодекса запрещает оскорбление религиозных чувств, что карается штрафом или лишением свободы. Статьи 20.3 и 20.29 Административного кодекса предусматривают штрафы за демонстрацию экстремистской символики (например, нацистская символика) и распространение экстремистских материалов, в то время как статья 354.1 Уголовного кодекса запрещает распространение ложной информации о действиях Советского Союза во Второй Мировой Войне. В марте 2020 года в статью 20.3 Административного кодекса были внесены изменения, в соответствии с которыми экстремистская символика может отображаться без наказания в непропагандистских целях.

Статей 280 и 280.1 Уголовного кодекса наказывают онлайн-призывы к экстремизму и сепаратизму тюремным заключением сроком до пяти лет, а статья 282 - до пересмотра в конце 2018 года (см. Ниже) - наказывает за разжигание ненависти сроком до шести лет. в тюрьме. Если против человека будет возбуждено уголовное дело за «экстремистскую» деятельность, это лицо может быть включено в список, который ведет Федеральная служба по финансовому мониторингу (РосФинмониторинг). Людям из списка запрещается занимать определенные должности, а их банковские счета могут быть заморожены, даже если они не будут осуждены.

Своего пика судебные преследования пользователей за «экстремистскую» деятельность в социальных сетях - в основном по статье 282, запрещающей разжигание ненависти - достигли в 2017 году - 1521 дело, а в 2018 году это число немного снизилось до 1265 дел. Принудительное соблюдение закона вызвало значительную общественную реакцию. В ответ парламент принял закон, смягчающий наказания за разжигание ненависти, который был подписан президентом в декабре 2018 года. Лица, признанные виновными в экстремистских высказываниях в Интернете, теперь караются штрафам или тюремным заключением сроком до 15 суток в соответствии с новым положением административного кодекса согласно Статье 20.3.1, хотя уголовное преследование по статье 282 возможно за повторные нарушения в течение одного года. Новое законодательство также имело обратную силу, давая властям право по своему усмотрению закрывать уголовные дела по статье 282 и пересматривать все соответствующие обвинительные приговоры. Согласно официальной статистике, количество преследований по статье 282 снизилось до 585 в 2019 году. Центр «СОВА» в своем отчете за 2019 год пришел к выводу, что, несмотря на частичную декриминализацию, антиэкстремистские правоприменительные тенденции по другим статьям уголовного кодекса ухудшаются, а прозрачность соответствующего законодательства уменьшилась. Количество людей, осужденных за «экстремистские» публичные высказывания, остается высоким, а наказания часто не соразмерны социальной опасности предполагаемого преступления.

Пара новых законов, подписанных в марте 2019 года, ввела суровые наказания за выступления в Интернете. Один наказывает за распространение фейковых новостей в сети по статье 13.15 административного кодекса. Физическим лицам или организациям, распространяющим фейковые новости, грозит штраф до 1,5 миллиона рублей (23 000 долларов США), и если они не удалят оскорбительный контент, их веб-сайты могут быть заблокированы. Второй закон предусматривает наказание за распространение информации, которая «демонстрирует вопиющее неуважение к обществу, правительству, официальным государственным символам, конституции или правительственным органам России» - обычно именуемое «диффамацией власти» - в соответствии со статьей 20.1 Административного кодекса штрафами или, для рецидивистов - 15 сутками лишения свободы. Клеветнический контент в Интернете должен быть удален в течение 24 часов с момента получения уведомления от Роскомнадзора. С момента вступления в силу этих законов их соблюдение активно контролируется властями.

В начале декабря 2019 года Кодекс административных правонарушений был существенно обновлен в части увеличения штрафов за нарушение различных правил распространения контента (см. B3).

В апреле 2020 года Путин подписал закон, устанавливающий повышенные штрафы за распространение фейковых новостей, связанных с коронавирусом. Согласно этому закону, физические лица могут быть оштрафованы на сумму до 700 000 рублей (11 000 долларов США) или до 2 миллионов рублей (31 000 долларов США), если ложная информация привела к чьей-либо смерти, согласно статьям 207.1–2 Уголовного кодекса, в то время как СМИ и другие юридические лица может быть оштрафован на сумму до 5 миллионов рублей (78 000 долларов США) по статье 13.15 Кодекса об административных правонарушениях. Лица, распространяющие фейковые новости о коронавирусе, могут быть приговорены к тюремному заключению на срок до трех лет или пяти лет, если ложная информация привела к чьей-либо смерти. 30 апреля Верховный суд опубликовал разъяснения к этому закону, заявив, что он может применяться только при соблюдении двух условий: во-первых, преступники знали о ложном характере информации, а во-вторых, они сознательно представили ее, как надежную. Но даже с этими разъяснениями критерии определения фейковых новостей оставались расплывчатыми, что оставляло закон открытым для злоупотреблений со стороны правоохранительных органов. О случаях заключения под стражу по этому закону за период действия не сообщалось.

В 2016 году правительством был принят закон Яровой, который изменил почти дюжину существующих законов, что существенно повлияло на свободу Интернета. Среди этих изменений были поправки в статью 205.2 уголовного кодекса, которые назначали тюремные сроки до семи лет за призывы к терроризму или оправдание терроризма в режиме онлайн. Эти суровые наказания, наряду с широкими формулировками поправок, уязвимы для злоупотреблений, направленных на криминализацию законного ненасильственного выражения мнений в Интернете.

C3: Наказываются ли люди за действия в Интернете? (0–6 баллов) (1 / 6 )

Уголовные и административные обвинения широко используются для подавления критического обсуждения в Интернете. Лицам предъявлены обвинения за их публикаци или репосты в социальных сетях. Многие аресты за онлайн-деятельность в течение периода охвата подпадают под действие статей 205.2, 280, 280.1 и 282 Уголовного кодекса (см. С2). Однако в абсолютных цифрах число уголовных преследований в 2019 году резко упало.

Совместный доклад "Агоры" и "РосКомСвободы" выявил 200 уголовных обвинений пользователей за их онлайн-деятельность в 2019 году против 384 в 2018 году. Число приговоренных к тюремному заключению несколько сократилось - с 45 до 38. Ключевым фактором этих сокращений стала частичная декриминализация правонарушений по статье 282 Уголовного кодекса, которая в результате стала применяться гораздо реже. В 2018 году, по данным Верховного суда, было 518 приговоров по 282 статье, тогда как в 2019 году было только 36 (см. С2).

Однако вспышка COVID-19 вызвала новую волну репрессий. К началу июня 2020 года, по данным Агоры, власти возбудили 42 уголовных дела за распространение «заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан» по измененной статье 270 УК. Кроме того, «Агора» зафиксировала 157 случаев по статье 13.15 Административного кодекса за первые три месяца пандемии в России.

Следующие были среди многих судебных обвинений за онлайн-деятельность в период освещения:

В июле 2019 года военный суд Самары приговорил жителя Тольятти Александра Довыденкова к году лишения свободы, обвинив его в публичных призывах к терроризму в соответствии с частью 2 статьи 205.2 Уголовного кодекса в сообщении в социальных сетях о взрыве в 2018 году объекта ФСБ в Архангельске.

В августе 2019 года в отношении директора фонда Алексея Навального "Борьба с коррупцией" Ивана Жданова было возбуждено уголовное дело за отказ удалить видео онлайн-расследования о тогдашнем премьер-министре Дмитрии Медведеве. Жданову грозило до двух лет лишения свободы. Ролик посмотрели более 33 миллионов человек на YouTube и подтолкнули волну массовых протестов против коррупции. Дело рассматривалось в конце периода освещения.

В одном из сравнительно немногих дел, возбужденных по статье 282 уголовного кодекса в 2019, замешан блогер Владислав Синица. В конце июля 2019 года на фоне бурной государственной реакции на протесты в Москве (см. В8) он оставил острый комментарий в Twitter, в котором угрожал семьям полицейских. Через четыре дня его задержали по обвинению в разжигании вражды к правоохранителям в сочетании с угрозой применения насилия. В сентябре 2019 года его приговорили к пяти годам лишения свободы.

В декабре 2019 года белгородский суд приговорил местного жителя Максима Осетрова к пяти суткам ареста по статье 20.29 Административного кодекса за публикацию восьмилетней давности в социальной сети, в которой он поделился видео Навального о предвыборных обещаниях правящей партии "Единая Россия" 2002 года. Это же видео привело к штрафам ряда других пользователей в период освещения, хотя они поделились им в 2011 году, за два года до того, как оно было признано «экстремистским».

В январе 2020 года власти возбудили уголовное дело против блогера Николая Горелова по статье 354.1 УК РФ. Его обвинили в реабилитации нацизма после того, как он разместил в ВК несколько фиктивных монологов с персонажами, среди которых были доярка из Северной Кореи, пенсионерка из Смоленска, сантехник из Китая, советский лидер Иосиф Сталин и нацистский лидер Адольф Гитлер. Дело было закрыто в июне 2020 года, сразу после окончания периода освещения.

В январе 2020 года полиция возбудила новое административное дело по обвинению в пропаганде «нетрадиционных сексуальных отношений» среди несовершеннолетних против ЛГБТ + активистки Юлии Цветковой из Комсомольска-на-Амуре. Дело было возбуждено из-за опубликованной Цветковой в ВК фотографии со словами «Семья - это место, где любовь. Поддерживайте семьи ЛГБТ +». В июле 2020 года, по истечении периода освещения, она была оштрафована за это преступление на 75 000 рублей (1200 долларов США). Ранее ее штрафовали по аналогичному делу в декабре 2019 года. Ранее в 2019 году Цветкова обвинялась в нарушении статьи 242 Уголовного кодекса, которая запрещает распространение порнографии за создание страницы VK под названием «Монологи вагины». Это дело находилось на рассмотрении в конце срока действия. Обвинение предусматривает максимальное наказание в виде шести лет лишения свободы.

В марте 2020 года житель Калуги Иван Любшин был приговорен к пяти годам и двум месяцам колонии общего режима за комментарий "ВК" о подрыве здания ФСБ в Архангельске; предполагаемое правонарушение, согласно части 2 статьи 205.2 уголовного кодекса, было классифицировано как публичное оправдание терроризма в интернете. Это было самое суровое наказание за онлайн-речь в период охвата. В 2017 году в отношении Любшина было возбуждено три уголовных дела за другие комментарии к ВК. Его признали виновным в экстремизме, но в 2019 то дело закрыли после реформы статьи 282 уголовного кодекса. Он также был оштрафован на 200 000 рублей ($31 000), как утверждается, за реабилитацию нацизма, при этом обвинения в распространении порнографии были сняты.

В мае 2020 года полиция арестовала Владимира Воронцова, бывшего сотрудника полиции и администратора группы ВКонтакте и Telegram-канала “Омбудсмен Полиции», который известен тем, что выставляет напоказ злоупотребления властью в правоохранительных органах России. Его обвинили в вымогательстве 300 000 рублей (4700 долларов США) у сотрудника полиции, но многие наблюдатели предполагали, что он был наказан за свои разоблачения.

В 2019 с граждан взыскали 1 млн рублей ($15 500) штрафов за выражения неуважения к президенту Путину, судьям или сотрудникам органов национальной безопасности в сети Интернет. Такие наказания чаще всего накладываются на критиков Путина - 44 из 78 известных случаев на начало 2020 года. Типичный пример: на жителя Свердловска Александра Скутина был наложен штраф в размере 30 000 рублей (470 долларов США) за «клевету на власть» из-за комментария о нырянии Путина в Финском заливе.

Тем не менее оскорбление президента было не единственной причиной обвинительного приговора о «клевете на власть». В октябре 2019 года суд Нижнего Новгорода оштрафовал журналистку KozaPress Ирину Славину на 70 тысяч рублей (1100 долларов) за комментарий по поводу установки мемориальной доски, посвященной Сталину. В ноябре суд Екатеринбурга оштрафовал политолога Федора Крашенинникова на 30 000 рублей (470 долларов США) за «клевету на власть» после того, как он прокомментировал в своем Telegram-канале арест политика Леонида Волкова.

C4: Накладывает ли государство ограничения на анонимные соединения или шифрование? (0–4 баллов) (2 / 4 )

Анонимная связь ограничена в России, то же касается и средств шифрования.

Закон 2017 года предписывает блокировать VPN-сервисы, позволяющие их клиентам получать доступ к запрещенному контенту. В марте 2019 года Роскомнадзор впервые начал исполнять этот закон, направив 10 VPN-сервисам запрос на подключение к Федеральной государственной информационной системе - черному списку Роскомнадзора (см. В1). Большинство VPN сразу отказались, а другие, не получившие такого запроса, были вынуждены отказаться. К концу мая 2020 года Роскомнадзор еще не заблокировал ни один из VPN-сервисов за отказ от сотрудничества.

В начале 2020 года органы национальной безопасности начали кампанию против сервисов зашифрованной электронной почты. Были заблокированы такие сервисы, как SCRYPTmаil.com, Mailbox.org, ProtonMail, Tutanota и StartMail (см. B1).

С 2014 года абоненты мобильной связи в России должны регистрироваться со своим официальным государственным удостоверением личности, чтобы приобрести SIM-карту, что ограничивает анонимность для мобильных пользователей.

Поправка 2017 года к Закону об информации, информационных технологиях и защите информации требует, чтобы пользователи платформ социальных сетей и коммуникационных приложений регистрировались по номерам своих мобильных телефонов, что дополнительно ограничивает анонимность в Интернете. В ноябре 2018 года правительство утвердило новые правила, обязывающие такие платформы проверять номера телефонов пользователей с помощью поставщиков мобильных услуг. Если номер телефона пользователя не может быть подтвержден, он больше не сможет отправлять сообщения. Кроме того, поставщики мобильных услуг теперь обязаны сообщать коммуникационным приложениям и платформам социальных сетей, когда пользователи отменяют свои контракты. В этих случаях пользователи больше не смогут отправлять сообщения, если они не перерегистрируются с новым номером телефона. Правила вступили в силу в мае 2019 года. Роскомнадзор интерпретирует правила как применимые как к иностранным, так и к отечественным платформам. Однако по состоянию на май 2020 года ни одна из платформ не сообщила о соблюдении процедур идентификации пользователей.

Власти также попытались ограничить гарантии конфиденциальности инструментов шифрования. Закон Яровой требует, чтобы онлайн-сервисы, предлагающие шифрование, помогали ФСБ расшифровывать зашифрованные данные, в том числе путем предоставления ключей шифрования. Хотя это невыполнимая задача для многих поставщиков услуг, например тех, которые используют сквозное шифрование, компании, которые отказываются сотрудничать, в настоящее время могут столкнуться с штрафами до 6 миллионов рублей (80 000 долларов США). Штрафы за отказ передать ключи шифрования были увеличены в декабре 2019 года (см. B3). Electronic Frontier Foundation предположил, что невозможность полного соблюдения является преднамеренной особенностью закона, дающей властям рычаги воздействия на затронутые компании.

C5: Нарушает ли государственный надзор за деятельностью в Интернете право пользователей на неприкосновенность частной жизни? (0–6 баллов) (1 / 6)

Государственный надзор за деятельностью в Интернете в значительной степени влияет на права пользователей на неприкосновенность частной жизни, а ряд недавних законов расширил полномочия властей по проведению интрузивного наблюдения.

Правительство использует Систему оперативно-розыскных мероприятий (СОРМ) для осуществления своей деятельности по надзору в Сети. Согласно действующему законодательству для получения операционной лицензии интернет-провайдеры обязаны устанавливать оборудование, позволяющее службам безопасности отслеживать интернет-трафик. Провайдеры, не соблюдающие требования СОРМ, незамедлительно штрафуются и могут лишиться лицензий, если проблемы сохранятся. В последней версии системы, СОРМ-3, используется технология DPI, повышающая способность служб безопасности отслеживать контент во всех телекоммуникационных сетях России. Закон о суверенном рунете предоставил властям дополнительные возможности DPI, которые были протестированы в конце 2019 года.

В декабре 2019 года было проведено моделирование угроз в соответствии с Законом о суверенном рунете. В этих симуляциях принимали участие Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций, Роскомнадзор, МЧС и различные правоохранительные органы. Еще четыре симуляции были запланированы на 2020 год, но отложены из-за пандемии COVID-19.

Также в декабре президент Путин подписал закон, требующий, чтобы на мобильные устройства в России было предварительно установлено российское программное обеспечение, что вызвало обеспокоенность по поводу конфиденциальности среди правозащитников, подозревающих, что такое программное обеспечение может быть взломано. Однако реализация закона была отложена до 2021 года из-за COVID-19, а необходимые подзаконные акты не были подготовлены к концу периода покрытия.

Российские власти номинально обязаны получить постановление суда для получения доступа к электронным коммуникациям. Согласно данным Верховного суда, в 2019 году службы безопасности запросили 514 974 судебных приказа о прослушивании телефонов, открытии писем, перехвате электронной связи; данные не были дезагрегированы. Из них 514 115 - свыше 99 процентов - были удовлетворены.

Власти не обязаны показывать ордера на перехват поставщикам услуг, а сотрудники ФСБ имеют прямой доступ к серверам провайдеров через локальные центры управления. Эксперты отмечают, что общедоступной информации о привлечении к ответственности сотрудников ФСБ, которые могут злоупотреблять этой властью, нет.

В мае 2019 года РосКомСвобода сообщила, что правительство ходатайствует с заявкой на создание службы мониторинга социальных сетей и СМИ, которая будет проводить «анализ настроений» публикаций на таких платформах, как Facebook, Telegram, Twitter и VK, чтобы определить, поддерживают ли они или выступают против позиции правительства. В 2018 году, в течение предыдущего периода охвата, правительство заключило более крупный контракт на мониторинг аналогичных работ.

Однако правоохранительные органы часто проводят человеческий мониторинг социальных сетей, в основном ВКонтакте, самой популярной и наиболее кооперативной платформе социальных сетей в России. Например, по словам одного бывшего офицера, сотрудники антиэкстремистского центра, известного как Центр «Э», как проактивно «сортируют публикации, которыми пользователи поделились в ВК», так и инициируют жалобы на «экстремистские» публикации в социальных сетях от третьих лиц.

В феврале 2020 года стало известно, что летом 2019 года ФСБ разослала письма в десяток российских онлайн-сервисов, в том числе Avito, Habr и Rutube, с требованием предоставить агентству ключи шифрования, позволяющие расшифровать переписку пользователей, а также информацией о том, что они организуют «круглосуточный доступ к своим информационным системам». Как именно отреагировали эти службы, публично не известно.

Во время пандемии COVID-19 правительство усилило массовую слежку за пользователями с помощью трех инструментов с доступом в Интернет. Во-первых, правительство перепрофилировало свою растущую сеть камер видеонаблюдения, оснащенных программным обеспечением для распознавания лиц, для отслеживания перемещений пациентов с COVID-19 в Москве и других местах. В некоторых случаях жертвами стали жертвы по ошибке. Например, в Южно-Сахалинске был выписан штраф за нарушение режима самоизоляции на основании некорректных данных системы распознавания лиц. Во-вторых, пациенты с COVID-19 в Москве, которые должны были оставаться дома, получили указание установить мобильное приложение Social Monitoring, которое отслеживает геолокацию, а также имеет доступ к большому количеству информации на хост-устройстве. Пользователи этого приложения регулярно получали уведомления о необходимости сделать селфи для подтверждения соответствия, также используя механизм распознавания лиц. В случае игнорирования такого сообщения в течение часа, пользователи почти гарантированно получали штраф в размере 4000 рублей (60 долларов США), что пациентам в режиме самоизоляции очень сложно оспорить. К середине мая 2020 года москвичам, использующим приложение, выписали штрафов на сумму более 200 миллионов рублей (3,1 миллиона долларов). В-третьих, в регионах по всей стране власти санкционировали использование электронных пропусков, которые собирают данные в виде информации о QR-коде из идентификационной карты гражданина и информации о том, как он или она передвигается по городу.

C6: Обязаны ли поставщики услуг и другие технологические компании оказывать содействие государству в мониторинге связи своих пользователей? (0–6 баллов) ( 1 / 6 )

Правовая система требует, чтобы поставщики услуг и технологические компании сотрудничали с правительством в его операциях по наблюдению. Согласно Закону о связи, поставщики услуг должны предоставлять доступ к сети правоохранительным органам, проводящим розыскные мероприятия, и передавать другую информацию, запрашиваемую Генеральной прокуратурой, Министерством внутренних дел, ФСБ или Следственным комитетом. Закон о следственной деятельности гласит, что для перехвата сообщений необходимы судебные приказы, хотя могут быть сделаны исключения, если существует «непосредственный риск» того, что серьезное преступление, определяемое как преступление, которое может повлечь за собой 10 и более лет тюремного заключения, будет совершено или если констатирована «непосредственная угроза» национальной безопасности.

В соответствии с положениями Закона Яровой, вступившими в силу в июле и октябре 2018 года, поставщики услуг и "организаторы распространения информации" обязаны хранить записи онлайн-коммуникаций пользователей - включая видео, текстовые и аудиосообщения - в течение шести месяцев, а метаданные должны храниться в течение трех лет поставщиками услуг и в течение одного года другими субъектами. Поставщики услуг должны хранить истории браузеров пользователей в течение 30 дней. Компании должны согласовывать с властями план хранения и увеличивать свою емкость хранения на 15 процентов ежегодно, начиная с пяти лет после внедрения. Согласно закону, власти формально обязаны получить решение суда для доступа к данным.

В декабре 2019 года стало известно, что интернет-провайдеры приобрели специальное оборудование на 10 миллиардов рублей (160 миллионов долларов) у госкорпорации Ростех с целью соблюдения закона Яровой. Ранее поставщики услуг предупреждали, что принятие нового законодательства возложит на них чрезмерные расходы. МегаФон оценил затраты на приведение в исполнение закона в 40 миллиардов рублей (620 миллионов долларов) за пять лет; «ВымпелКом» (VEON) оценил в 45 миллиардов рублей (700 миллионов долларов), а МТС - в 60 миллиардов рублей (930 миллионов долларов).

В связи с пандемией COVID-19 в мае 2020 года правительство одобрило временное ослабление требований к хранению трафика для поставщиков услуг в соответствии с Законом Яровой. В частности, он одобрил приостановку на один год увеличения требований к хранению трафика и годовой мораторий на хранение большого объема видеотрафика.

Поставщики услуг, работающие в России, обычно не раскрывают масштаб и объем государственных запросов на получение пользовательских данных. Неясно, могут ли они это делать в соответствии с российским законодательством.

По состоянию на март 2020 года в реестре «организаторов распространения информации» числились 204 компании, включая социальные сети, приложения для общения, службы онлайн-знакомств, службы обмена файлами и платформы электронной почты.

Закон о локализации данных, принятый в 2015 году, требует, чтобы иностранные компании, обладающие личными данными российских граждан, хранили свои серверы на территории России, что потенциально облегчает доступ службам безопасности. Некоторые иностранные компании, такие как Uber и Viber, перешли к соблюдению закона.

C7: Подвергаются ли люди незаконному запугиванию или физическому насилию со стороны государственных органов или любых других субъектов в отместку за их действия в Интернете? (0–5 баллов) 1 / 6 )

Нападения на онлайн-активистов и журналистов относительно обычны в России, и власти редко проводят серьезные расследования таких инцидентов.

В 2019 году случаи насилия или угроз насилия в ответ на высказывания в Интернете были отмечены в 20 регионах. Всего в 2019 году было выявлено 57 случаев по сравнению с 59 в предыдущем году.

В июне 2019 года блогер Вадим Харченко был подвержен избиению и нанесению ножевого ранения со стороны неизвестных лиц при встрече с осведомителем из краевой полиции в городе Краснодаре. Харченко, который публикует политические комментарии и репортажи на своем популярном канале YouTube, сказал, что на него напали в отместку за свои видео.

Также в том же месяце главный редактор «Сноба» Ксения Чудинова сообщила, что неизвестный человек проник в штаб-квартиру издания и «разгромил офис редакции».

Сообщается, что в июле 2019 года в Республике Ингушетия бывший журналист оппозиционной газеты «Фортанг» Рашид Майсигов был подвергнут пыткам во время содержания под стражей в полиции.

В октябре 2019 года блогер Иван Любшин был похищен и избит - предположительно сотрудниками ФСБ, одного из которых, по словам блогера, он опознал, - после чего его доставили в Следственный комитет. Любшин был признан виновным в публичном оправдании терроризма по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ из-за его комментариев в ВК (см. В3).

В феврале 2020 года журналист Новой газеты Елена Милашина и ее соратница, адвокат по правам человека Марина Дубровина были избиты группой неустановленных нападавших в отеле в столице Чечни Грозном. По всей видимости, на Милашину напали в отместку за опубликованную ею работу, в которой она сообщала о жестоких репрессиях правительства Чечни против местного ЛГБТ+ сообщества, а также о других деликатных вопросах. Она сказала, что, вероятно, ее выследили после того, как она разместила в Facebook фотографию продуктового магазина на первом этаже отеля.

В мае 2020 года фельдшер Александр Шулепов упал из окна больницы, где он работал, получив тяжелые травмы. Несколькими днями ранее Шулепов опубликовал в ВК видео, в котором утверждал, что был вынужден работать с недостаточным количеством СИЗ, несмотря на то, что он заразился COVID-19. Вскоре после этого он отказался от своих жалоб. Насилие подозревалось, но не было подтверждено, поскольку очевидному несчастному случаю с Шулеповым предшествовала гибель двух других медицинских работников, оба из которых выпали из окон. Кроме того, в последние годы таким образом погибло несколько критиков правительства и журналистов, занимающихся расследованиями, включая журналиста Нового дня Максима Бородина в 2018 году.

Помимо насилия, правоохранительные органы применяют другие формы давления на журналистов и взламывают их устройства.

Осенью 2019 года следователи, возбудившие уголовное дело против псковской журналистки Светланы Прокопьевой по обвинению в терроризме, взломали ее iPhone, который ранее был изъят во время обыска. По словам Прокопьевой, следователи просматривали ее переписку в мессенджерах, пытаясь интерпретировать ее сообщения как попытки подкупа криминалистов.

Главный редактор издания The Project Роман Баданин в октябре 2019 года сообщил об угрозах журналистам издания, случаях слежки и попытке взлома их аккаунтов (см. C8). Запугивание и физическое насилие в Интернете в отношении ЛГБТ + усилилось после принятия в 2013 году закона, запрещающего так называемую гей-пропаганду. В июле 2019 года ЛГБТ-активистка Елена Григорьева была зарезана в Санкт-Петербурге после того, как ее имя было включено в «список смерти», распространенный в Интернете анти-ЛГБТ + группой под названием «Пила».

C8: Подвержены ли веб-сайты, государственные и частные организации, поставщики услуг или отдельные пользователи широко распространенным взломам и другим формам кибератак? (0–3 балла) (0 / 3 )

Кибератаки на независимые СМИ и организации гражданского общества продолжают ограничивать доступ пользователей к этим ресурсам. Согласно совместному отчету РосКомСвободы и Агоры, в 2019 году было выявлено 32 кибератаки по сравнению с 20 в предыдущем году. НПО «Справедливость для журналистов» задокументировала три распределенных атаки типа «отказ в обслуживании» (DDoS) против СМИ в 2019 году.

Журналисты и активисты гражданского общества были уведомлены о попытках в последние годы взломать их онлайн-аккаунты, в том числе в Telegram и Gmail, с предложением скоординированной кампании по доступу к их данным.

Например, в мае 2019 года подозреваемые в проправительственных хакерах попытались взломать Telegram-аккаунты корреспондента Медузы в Екатеринбурге, главного редактора новостного сайта Знак и нескольких местных репортеров в Уральском федеральном округе. Эти попытки совпали с массовыми протестами в Екатеринбурге, которые привлекли внимание СМИ.

В июне 2019 года местные журналисты в Екатеринбурге зафиксировали новую попытку взлома их аккаунтов Telegram. В частности, неизвестные пытались получить доступ к аккаунтам директора сети Hearst Shkulev Digital Ринаты Низамовой и основательницы Znak Аксаны Пановой. Кроме того, политолог Федор Крашенников сообщил о попытке взлома его аккаунта Telegram; по его словам, неизвестный злоумышленник попытался удалить его аккаунт без возможности восстановления.

В июле 2019 года сопредседатель движения «Голос» Андрей Бузин объявил о взломе его аккаунтов в Facebook и Telegram.

В октябре 2019 года сотрудники СМИ The Project сообщили о попытках взлома их учетных записей Facebook, Gmail и Telegram после того, как они начали расследование деятельности российских частных военных компаний в Африке и на Ближнем Востоке.

В ноябре 2019 года один из лидеров Российской либертарианской партии Михаил Светов заявил, что кто-то пытался взломать его учетные записи в социальных сетях и других интернет-сервисах, в результате чего он одновременно получал уведомления о восстановлении пароля от Amazon, Facebook, Twitter и Сбербанка.

On Russia

See all data, scores & information on this country or territory.

See More
  • Global Freedom Score

    20 100 not free
  • Internet Freedom Score

    30 100 not free
  • Freedom in the World Status

    Not Free
  • Networks Restricted

    Yes
  • Websites Blocked

    Yes
  • Pro-government Commentators

    Yes
  • Users Arrested

    Yes